Сегодня с утра проснулся и думал о покаянии, что же все-таки на самом деле значит покаяние? Если мы возьмем греческое слово, тот его дословный перевод будет - изменение. Глубинное внутреннее изменение. Поворот к Богу. Именно этого требует от нас господь в покаянии. И именно этого зачастую нет. Каждый грех, по своей сути – это идолопоклонство. В человеке есть потребность наполнения той внутренней глубины, что в нем есть. Она в норме должна быть напоена Богом в общении с Ним. Отходя от Бога, человек возводит себе других идолов, которым начинает поклоняться, чтобы заполнить пустоты внутри себя. Но чем почитание идолов отличается от подлинного Богопочитания? Что же, можно просто статую Ваала заменить на статую Христа, и на этом вся борьба закончена? Нужно только поменять имена, названия? Конечно, нет, что более глубокое должно произойти. Для этого нужно посмотреть, в чем различие между богопочитанием и почитанием идолов. А отлично оно тем, что в идолопоклонстве конечная цель всегда собственное эго, а не объект поклонения. Тогда как в истинном Богопочитании – конечная цель объект почитания, то есть Бог. Тут опять таки мы вскрываем сущность Бога, духовной жизни – это любовь. Любовь – она о ком то, для кого – то. В идолопоклонстве же в основе антипод любви – эгоизм. Поэтому идол лишь средство удовлетворения себя, не более. Но через это человек полностью становится, зависим от идола, порабощается ему. Вот она самая печальная сторона эгоизма, когда ты целью ставишь «брать», тогда ты становишься невольников того, кто может тебе «дать». Теряешь свободу. В любви же ты абсолютно независим, потому что ты только отдаешь, вплоть до своей души и жизни. Поэтому в любви все свободны. Таким образом, уход от идолопоклонства к истинному Богу – это не просто смена названий, это нечто более глубинное и существенное. И начало этому покаяние, изменение. Если же этого не происходит, то и Бога можно превратить в идола, и Христа и веру истинную можно превратить в тоже самое идолопоклонство. Это мы прекрасно наблюдаем в Евангелии, когда иудеи, знающие истинного Бога, по своей сути становятся богоборцами. Идолом может быть что угодно от еды, до идеи. Но самым сильным идолом может стать другой человек, потому что человек наиболее из всего творения носит в себе черты Бога, поэтому и покорение себя идолу в лице человека, тоже порою самое страшное и тяжелое.
Какое же первое действие покаяния? Это прежде всего увидеть свою порабощенность, свою связанность. И вот в этом нужен большой труд, очень, потому что самость начинает вопить, встает на защиту себя. Это труд преодоления гордыни, которая в самообольщении видит и мнит себя чем-то. К сожалению, в современной русской православной церкви этому очень препятствует, как бы это ни парадоксально звучало, практика частной исповеди, которая в том виде, в каком она сейчас, на самом деле практика «открытия помыслов», практика сугубо монашеская и специфическая, это больше духовная беседа, но ей предали сакраментальный характер. И произошло нечто страшное, одно из величайших таинств примирения человека с Богом превратилось в дежурное таинство. А если таинство так обесценилось, стало почти обыденным, порою просто пропуском к Причастию, то обесценилось и само покаяние, и изменилось отношение к греху, он перестал быть чем-то ужасным трагическим, как разделяющий человека от Бога, а стал печальной, но нормой. Таинство покаяния, воистину когда-то страшное таинство, превратилось в почти магическое таинство отпущения грехов, как метко заметил это о.Александр Шмеман. Он также пишет в своей «Евхаристии», что воцарился «антропологический минимализм» в противоположность раннехристианскому «антропологическому максимализму». И опять таки это удивительно, что именно в православной церкви так много говорится о покаянии, оно ставится в центр духовной жизни, противопоставляя себя тем самым протестантским конфессиям, в которых якобы ослабло или вообще исчезло покаянное чувство. Но при всем при этом меня поражает пропитанность всего православного мирка какой-то гордыней и триумфализмом, где даже покаяние превращается в одну из форм гордости, мол, вот как я каюсь, как я вижу свои грехи! Православный убежден, что он обладает истиной и навязчиво, а порою агрессивно пытается ее донести, при этом, нисколько не показывая подлинное изменение себя, что могло хоть как-то подкрепить его слова. Самое настоящее сектантство с его уверенностью в своей непогрешимости, в нежелании слушать других, я встречал только у свидетелей Иегова и у православных.
Поэтому начало подлинного покаяния - это видение своего греха. Не то поверхностное, какое в нас зачастую есть, с каким мы смело идем на исповедь, в глубине вполне довольные собой, а действительно сокрушение и печаль от того, что есть на самом деле. Но как это осуществить? Вот тут хорошим подспорьем являются скорби и страдания, которые есть неизменное следствие греха. Вот надо увидеть корень этих скорбей именно в порабощении себя греху, провести прямую логическую цепочку. Да, это трудно, потому что, если мы будем внимательны к самим себе, то увидим эти механизмы гордости, которые уводят нас от истинного покаяния, разные внутренние самооправдания. Мы вроде каемся и не каемся, в глубине нам охота остаться хорошими, и мы, порою чуть ли не жертвами себя выдаем или страдальцами и мучениками. Как трудно пасть в своих глазах, еще труднее это сделать в чужих, а это, как правило, тесно связано. Но вот мы увидели этот корень всех наших проблем – наши страсти. И тут теперь требуется второй шаг, без которого еще нет покаяния: одного видения своих грехов мало. Второй шаг – это отложение своего греха, деятельное изменения самого себя. Это деятельный поворот к Богу. И этот шаг также очень труден, так как он требует высвобождения от уз, которыми связан, а на первых порах чувствуешь, что один, что Бог, как будто не слышит. Это, конечно, субъективное чувство, Бог всегда рядом, но Он на время скрывает свое присутствие, чтобы ты сделал свой личный свободный выбор, и вот это момент наиболее труден. Так как от страсти отказался, но Бога еще не встретил, и та часть души, что заполнялась страстью теперь пустая, всего пронзает боль, хочется заполнить эту пустоту. И, естественно, первая мысль вернуться к страсти, так как она давала утоление этой жажды, пусть кратковременное, но все же. Здесь нужно перетерпеть, здесь определяется твое свободное произволение жить по Богу. И надо твердо верить, что Бог не дает искушения не по силам, как пишет об этом апостол Павел. В необходимый момент, когда казалось уже совсем невмоготу, Он приходит и заполняет эту пустоту Своим присутствием, и тогда человек чувствует ту полноту, ту жизненность, которую никогда не давала ему страсть. И вот это все вместе и есть покаяние, изменение. И к этому нужно стремиться.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
